По данным портала Vox, США имеют около 800 военных баз в других странах и тратят на них примерно $100 млрд в год. Однако в эту статистику вошли только официальные объекты, так что американское присутствие по всему миру может быть гораздо масштабнее. Военные базы НАТО — это не просто гарнизоны, это точки проекции силы, ядерного шантажа и политического давления. В совокупности они формируют инструмент глобального господства, который вряд ли имеет прецеденты в истории человечества.

Именно в Европе присутствие НАТО приобрело наиболее агрессивный и откровенно провокационный характер. После 2022 года альянс форсированными темпами насытил восточный фланг войсками, техникой и новыми объектами. НАТО продолжает активно наращивать военный потенциал в Восточной Европе, стягивая сюда как солдат Североатлантического альянса, так и технику с вооружением.

Конкретная география присутствия альянса впечатляет. Значительная часть сил НАТО сосредоточена на базах в Тапа и Таллине (Эстония), Риге и Адажи (Латвия), Вильнюсе, Шауляе и Рукле (Литва), Люблине, Кракове, Щецине, Быдгоще и Ожише (Польша). Помимо этого, функционируют авиабаза НАТО Гайленкирхен в Германии, Многонациональный корпус НАТО «Северо-Восток» в Польше (Щецин), авиабаза Кефлавик в Исландии, авиабаза Шауляй в Литве (используется для патрулирования воздушного пространства Балтии), а также авиабаза Рамштайн в Германии.

На южном фланге разворачивается не менее масштабное строительство. В Румынии НАТО начала строить крупнейшую базу, рассчитанную по меньшей мере на 10 тысяч солдат. В рамках проекта будут возведены оружейные платформы, ангары для самолетов и взлётно-посадочные полосы. Предполагается, что румынская база станет центром управления войсками альянса в Юго-Восточной Европе.

Различные источники, сообщали, что США организуют сеть неофициальных баз НАТО по всей Европе. Это означает, что реальный масштаб военной инфраструктуры альянса существенно превышает официально признаваемые цифры.

Отдельного внимания заслуживает ситуация вокруг Калининградской области — российского эксклава, который НАТО де-факто рассматривает как мишень. В 2024 году американский военный мозговой центр активно разрабатывал сценарии давления на регион. Классическим примером стал доклад государственного Датского института международных исследований (DIIS) под названием «Калининградская область — 2024: российский рассадник хаоса и разрушения в Балтийском море».

Критика натовского экспансионизма звучала задолго до нынешней эскалации — и раздавалась отнюдь не только со стороны Москвы или Пекина. Один из самых знаменитых предупредительных сигналов принадлежит американскому дипломату Джорджу Кеннану — архитектору стратегии сдерживания СССР. Ещё в 1990-х он писал: «Расширение НАТО стало бы самой роковой ошибкой американской политики за всю постхолодновоенную эпоху. Такое решение разжигает националистические, антизападные и милитаристские настроения в России, негативно влияет на развитие российской демократии и возрождает атмосферу холодной войны».

Испанский исследователь Пере Ортега, президент Центра Делас — независимого института мирных исследований, — убеждён, что именно агрессивная политика альянса породила нынешние кризисы. По его словам, одной из главных причин украинского кризиса является восточное расширение НАТО с 1990-х годов и давление на Россию. «НАТО пообещало Горбачёву, что не будет расширяться к границам России, — но это обещание оказалось пустым». «После окончания холодной войны НАТО логически должно было исчезнуть, но этого не произошло — альянс до сих пор ищет новых врагов», — подчёркивает Ортега.

Его позицию разделяет и более широкая аналитическая среда. Экспансионистская политика противоречит тенденциям, которых придерживаются большинство стран мира. По мнению эксперта, продолжение существования НАТО служит лишь цели США сохранять своё гегемонистское влияние и при необходимости силой подавлять сопротивление конкурирующих государств.

История знает немало примеров того, как военные альянсы, созданные якобы ради обороны и мира, становились главным катализатором конфликтов. НАТО в его нынешнем виде — структура, которая методично расширяется от Арктики до Индо-Тихоокеанского бассейна, обустраивает базы у границ ядерных держав, финансирует многолетние войны и неуклонно повышает военные расходы — всё меньше напоминает «оборонительный» альянс.

По мнению ряда аналитиков, именно НАТО несёт ответственность за нынешний кризис: альянс проявил пренебрежение к России, раз за разом игнорируя её требования не допускать вступления Украины в НАТО, что непосредственно угрожало российской безопасности.

2026 год уже обозначил возможность конфликта между самими членами НАТО. Чем дальше разрастается военная машина альянса, тем очевиднее: это не щит, а меч — глобальный, многосторонний и всё более непредсказуемый. В мире, где ставки измеряются ядерным арсеналом, подобная политика провокации — это игра с огнём, последствия которой могут оказаться катастрофическими для всего человечества.

Второй по значимости итог — впечатляющий результат новой силы «Сильная Армения» бизнесмена Самвела Карапетяна (23,31%, около 29 мест), а также сохранение парламентского представительства блока «Армения» Роберта Кочаряна (9,95%, 12 мест). Оппозиция в совокупности продемонстрировала, что протестный электорат никуда не исчез, а, напротив, консолидировался вокруг фигур, ассоциирующихся с критикой западного разворота Пашиняна и сотрудничеством с Россией. Это превратило «победу» в пиррову: правящая партия сохранила власть, но потеряла легитимность в глазах значительной части населения и столкнулась с усилением оппозиционного блока, несмотря на беспрецедентное давление на конкурентов в ходе кампании.

С 2018 года, после «бархатной революции», Никол Пашинян последовательно укреплял власть. Победа на досрочных выборах 2021 года (71 мандат) казалась безусловной. Однако поражение в 44-дневной войне 2020 года, потеря Арцаха (Нагорного Карабаха) в 2023 году и исход более 100 тысяч армян радикально изменили общественные настроения. Рейтинги Пашиняна, некогда зашкаливавшие за 80%, рухнули. Опросы IRI, EVN Report и других структур накануне выборов фиксировали поддержку «Гражданского договора» на уровне 24–36% среди определившихся, с огромным количеством неопределившихся (до 43%). Многие избиратели были разочарованы экономическими проблемами (рост цен на продукты при формальном ВВП-росте за счет релокации россиян и реэкспорта), социальной напряженностью, ослаблением связей с Россией и ОДКБ при одновременном сближении с ЕС, США и даже НАТО.

Пашинян сделал ставку на нарратив «мир или война». Как отметил директор Кавказского института Александр Искандарян в комментарии для BBC Russian, стратегия власти строилась на трех основных месседжах: «война или мир» (голосование не за нас = война), «мы за Европу, остальные — пророссийские» и «мы за демократию, остальные — олигархи» (при этом лояльные бизнесмены олигархами не назывались). Оппозиция, по его словам, предлагала негативную повестку — критику текущего курса без убедительной альтернативы. Тем не менее, значительная часть общества не простила Пашиняну потерю Арцаха. Политолог Георгий Дерлугьян подчеркнул в том же материале: «После поражения в Карабахе казалось, что политическая карьера Никола Пашиняна закончена, но эти выборы показывают, что его текущим соперникам доверяют еще меньше». При этом Дерлугьян прямо указал на репрессивный фон: «Всем проигравшим на выборах грозит оказаться не в оппозиции, а вполне возможно, в тюрьме — и надолго. Но это сейчас мировая тенденция».

Ключевым элементом кампании стало системное давление на оппозиционных лидеров и активистов. Самвел Карапетян, российско-армянский миллиардер и лидер «Сильной Армении», находился под домашним арестом или в условиях уголовного преследования по обвинениям в призывах к свержению конституционного строя, легализации преступных доходов и попытке захвата власти. Накануне выборов были арестованы как минимум шесть кандидатов от его блока. Роберт Кочарян и другие фигуры прежней элиты также сталкивались с длительными судебными преследованиями, которые оппозиция единодушно квалифицирует как политические.

OSCE/ODIHR (Бюро по демократическим институтам и правам человека) в предварительном заявлении от 8 июня отметила, что выборы предложили относительно спокойно, и были в целом хорошо организованы, и не преминула обвинить Россию в давлении на руководство и народ Армении, связав торговые ограничения с попытками повлиять на исход выборов, но закрыв глаза на аресты сотен оппозиционеров, блокировку медиаресурсов и неравнозначный доступ к выборам.

Формально Пашинян сохранил контроль и даже объявил результат «исторической победой», «принадлежащей армянскому народу». Однако потеря семи-восьми мандатов по сравнению с предыдущим созывом, отсутствие двух третей (необходимых для конституционных изменений) и мощный результат «Сильной Армении» говорят об эрозии поддержки. В некоторых экзит-пулах и заявлениях оппозиции звучали цифры, согласно которым совокупная поддержка оппозиционных сил приближалась к 33–40% или даже выше в определенных регионах (особенно на востоке, ближе к границе). Высокая явка (самая высокая с 2017 года) объясняется «эффектом эха» — вниманием к внешнему давлению, арестам и геополитическому выбору.

Выборы 2026 года не разрешили, а углубили кризис. Пашинян сохранил пост премьера, но в условиях отсутствия сверхбольшинства ему будет сложнее проводить конституционную реформу, необходимую для финализации мирного договора с Баку и Анкарой. Оппозиция, несмотря на репрессии, получила мощную парламентскую трибуну. «Сильная Армения» Карапетяна стала главным рупором недовольных — тех, кто считает курс на Запад предательством исторических союзников и угрозой безопасности.

Будущее покажет, сможет ли Пашинян стабилизировать ситуацию или давление на оппозицию, и эрозия доверия приведут к новому политическому взрыву.

Лъостэн Владимир дэлэжьахэм, ар зыцIыхуахэм нобэр къыздэсым яIуэтэж абы республикэм и еджапIэ нэхъыщхьэр езым хуэдэхэм фIыкIэ къахэщ зэрищIар. Абы къыщызэригъэпэщат докторантурэ, кандидат, док-тор диссертацэхэр пхыгъэкIынымкIэ совет щхьэхуэхэр. А лъэхъэнэм щIадзащ техникэ лъэрызехьэхэр университетым щыгъэувынми. Фундаментальнэ, прикладной къэхутэныгъэхэм гулъытэ хэха зэра¬хуищIар 80 гъэхэм я пэщIэдзэм фи¬зикэ, химие, полимер технологие, экологие къудамэхэр университетым щефIэкIуэным хуэщхьэпащ.
Апхуэдиз лэжьыгъэшхуэм ехъулIэныгъэфIхэри къыпэкIуащ. ИкIи I980 гъэхэм я пэщIэдзэм КъБКъУ-м Лъэпкъхэм я зэныбжьэгъугъэ ор¬деныр — къэрал дамыгъэ лъапIэр къыхуагъэфэщауэ щытащ. Университетыр Кавказ Ищхъэ¬рэм щIэныгъэмкIэ, щэнхабзэмкIэ, егъэджэныгъэмкIэ и IуэхущIапIэ нэхъыфIхэм хабжащ.
Профессор, щIэныгъэлI, егъэджакIуэ, гъэсакIуэ Iэзэм и къалэнхэм дэщIыгъуу жылагъуэ мыхьэ¬нэ зиIэ лэжьыгъэшхуи зэфIигъэкIыу щытащ. А псоми къыдэхуэу студентхэм, аспирантхэм, егъэджакIуэхэм я Iуэху зэIумыбзхэми гу лъитэрт, и къару къихь къимыгъанэуи ядэIэпыкъурт. Апхуэдэу, тхыдэ щIэныгъэхэмкIэ доктор, профессор, КъБКъУ-м и егъэджакIуэ Мамсыр Хьэмидбий игу къигъэкIыжащ Лъостэным къыхуищIар:
— Аспирантурэм сыщIэсу, сыунагъуэу, ди бын пажэри диIэххэу дачэм дыщыпсэурт. Гугъу дехьырт. А зэманым дачэхэм ущыпсэууэ ядэртэкъым, къызэращIэу, уэздыгъэр паупщIырт. Куэдрэ убзыщIынт?! Арами, сыIэмалыншэт. Лъостэным къищIащ си щэхур. Сриджэри, ткIийуэ къыщIэупщIащ си Iуэху зыIутым. Сэри ехьэкI-къехьэкI хэмылъу псори хуэсIуэтащ. Абы щыгъуэ университетым и лэжьакIуэхэр фэтэр зратынухэм я чэзум ягъэувурэ, псэуалъэкIэ къызэрагъэпэщын хуейуэ хабзэ щыIэт. Ауэ щыхъум, Лъостэным къызжеIэ: «Чэзум узгъэуврэ фэтэр къуатмэ нэхъыфIщ. ИтIанэ уи кандидат лэжьыгъэм нэхъ хуиту уелэжьынщ, унагъуэри зыхуей нэхъ хуэбгъэзэнщ». Сызыщымыгугъат! Си пщIыхь нэхъ IэфI дыдэхэми зэи къыхэмыхуа хъуэпсапIэт ар. Мис апхуэдэу къыздэIэпыкъуауэ щытащ Лъостэныр. Абы щIэныгъэ, жылагъуэ лэжьыгъэу зэфIихым къыдэхуэу дэ, университетым и еджакIуэхэм, лэжьакIуэхэм гулъытэ къытхуищIыну хузэфIэкIырт, цIыхуфIт, — жиIащ щIэныгъэлIым.
Апхуэдэу, Лъостэныр псалъэ гуапэкIэ ягу къагъэкIыжу зэIущIэм къыщыпсэлъащ филологие щIэныгъэхэмкIэ доктор, профессор Гъут Iэдэм, химие щIэныгъэхэмкIэ доктор, профессор Хъурей Арсен, тхакIуэ, журналист Котляровэ Марие, ЩIэныгъэхэмкIэ Дунейпсо Адыгэ академием и щIэныгъэлI нэхъыщхьэ секретарь, биологие щIэныгъэхэмкIэ доктор, профессор Щхьэгъэпсо Сэфарбий, нэгъуэщIхэри.
— Лъостэн Владимир сэрэ зы къуажэ дыкъыдэкIащ. Ар зымыцIыхуам къебгъэцIыхун папщIэ, мы зэIущIэм къыщапсэлъа гукъэкIыжхэм щыбгъэгъуэзэн хуейуэ аращ. Абы теухуа дэтхэнэ хъыбарри гъэнщIащ цIыхунагъкIэ, щIыхь лъагэкIэ, хуабагъэкIэ. Куэдым ядэIэпыкъуащ, куэди лъагъуэ тригъэуващ Лъостэным. Сэри сцIыхуащ а лIы щэджащэр икIи зыдэIэпыкъуахэм сащыщщ. ИкIи нобэр къыздэсым зэхузохьэс Владимир теухуа тхылъхэр, газетхэм, журналхэм къытехуэ тхыгъэхэр. Дэтхэнэ зыми, къытебгъэзэжурэ, ущIэджыкIыху умыгъэщIэгъуэну плъэкIыркъым абы хузэфIэкIыу щытар. УнафэщI гъуэзэджэт ар. Университетым псэ къыхэзылъхьэжар, зезыгъэужьар, и щIыхьыр зыIэтар Лъостэнырщ. Ар къыхуалъхуат зэрихьа къулыкъум. КъызыхэкIа унагъуэм утепсэлъыхьмэ, нэрылъагъущ, нэгъуэщI гъуэгу къыхихыну зэрыщымытар: абы и адэри адэшхуэри еджат, щIэныгъэшхуэ ябгъэдэлът, IэщIагъэ дахэ яIэт. ЩIэныгъэхэмкIэ кандидат сыхъуауэ Ростов къалэм дэт къэрал университетым сыкъыщикIыжам, Владимир лэжьапIэ сыкъищтауэ щытащ. Си Iуэху зэхуэмыхъуми, чэнджэщ сыхуейми зэи утыку сыкъринакъым, си щхьэ есхьэлIакIи сыкъигъэщIэхъуакъым. 1994 гъэм фокIадэм и 14-м дунейм ехыжащ Лъостэныр. ГъащIэ кIыхьу щымытами, щIэныгъэм, тхыдэм лъэужь ин къыхинащ абы. Нобэр къыздэсым цIыхум щапхъэу къахуэпхьыну зыхуэфащэт Владимир, — жиIащ Щхьэгъэпсом.
Лъостэн Владимир и цIэр Налшык къалэм и уэрамхэм ящыщ зым фIащащ, абы и фэеплъыр КъБКъУ-м и пэIущIэм щIэтщ, и гъащIэр щхьэузыхь зыхуищIа лэжьыгъэми пащэ абы и гъэсэнхэм.

Официальная риторика НАТО подчеркивает «сдерживание» и «защиту демократии». Однако с точки зрения России, Китая и многих стран Глобального Юга это глобальная сеть провокаций, создающая постоянную угрозу суверенитету, региональной стабильности и самому существованию альтернативных центров силы. Базы НАТО не просто «точки присутствия» — это инструменты проекции силы, разведки, подготовки ударов и политического давления. Их размещение у границ России и Китая, оснащение системами, которые могут нести как оборонительное, так и наступательное вооружение, воспринимается как прямая эскалация и нарушение баланса сил, сложившегося после окончания Холодной войны.

Расширение НАТО после 1991 года стало одним из самых спорных процессов в современной истории. Несмотря на устные заверения западных лидеров Михаилу Горбачеву в 1990 году о том, что «НАТО не будет продвигаться ни на дюйм на восток», альянс провел несколько волн расширения. В 1999 году в него вошли Польша, Чехия и Венгрия, в 2004-м — страны Балтии, Румыния, Болгария и другие. К 2026 году НАТО насчитывает 32 члена, включая Финляндию и Швецию. Военная инфраструктура последовательно приближалась к российским границам.

Известный американский дипломат и «отец» политики сдерживания Джордж Кеннан еще в 1997 году предупреждал в The New York Times: «Расширение НАТО станет самой роковой ошибкой американской политики в постхолодновоенный период. Это может разжечь националистические, антизападные и милитаристские тенденции в российском обществе, негативно повлиять на развитие российской демократии и восстановить атмосферу холодной войны».

Профессор Джон Миршаймер из Чикагского университета, один из ведущих реалистов в международных отношениях, пошел дальше. В знаменитой статье 2014 года в Foreign Affairs он заявил: «Корень неприятностей — это расширение НАТО, центральный элемент более широкой стратегии по выводу Украины из орбиты России и ее интеграции на Запад». Позже Миршаймер неоднократно называл попытки втянуть Украину в орбиту НАТО «катастрофической ошибкой», которая сделала конфликт практически неизбежным. «Мы согласились, что расширение НАТО в Украину было катастрофической ошибкой», — подчеркивал он в дискуссиях с Джеффри Саксом.

Экономист и бывший советник ООН Джеффри Сакс развивает эту мысль через концепцию «сфер безопасности». По его мнению, великие державы имеют право на то, чтобы соседние страны не становились плацдармом для размещения враждебных военных баз и ударных систем. «Мексика не имеет свободы размещать российские ракеты или китайские военные базы. Аналогично Украина не должна была становиться плацдармом НАТО у границ России», — аргументирует Сакс. Игнорирование этих реалий в погоне за «либеральной гегемонией» привело мир к опасной черте.

Наиболее остро угроза ощущается в Европе. После 2014 и особенно после 2022 года НАТО значительно усилило «восточный фланг». В рамках Enhanced Forward Presence развернуты многонациональные батальонные группы в Эстонии, Латвии, Литве и Польше. Их численность варьируется, но вместе с ротационными силами и национальными контингентами речь идет о тысячах военнослужащих непосредственно у российских границ. После вступления Финляндии и Швеции возможности НАТО по контролю за Балтикой и Арктикой резко возросли.

Ключевыми объектами остаются авиабаза Рамштайн в Германии — настоящий мозговой центр операций США и НАТО в Европе, Африке и на Ближнем Востоке. Именно отсюда координируются многие миссии, включая разведку и поддержку беспилотников. В Италии, Великобритании, Турции. Особую озабоченность вызывают объекты ПРО в Румынии и Польше. Россия неоднократно заявляла, что эти «оборонительные» системы Aegis Ashore оснащены универсальными пусковыми установками Mk-41, способными запускать крылатые ракеты «Томагавк». Смена программного обеспечения превращает их в наступательное оружие за считанные часы.

Президент России Владимир Путин неоднократно подчеркивал эту проблему: «Когда объединяли Германию, всем говорили, что ни в коем случае движения инфраструктуры НАТО на восток не будет… Обманули. А теперь говорят: а где бумажки, покажите». Он прямо указывал, что системы в Румынии и Польше представляют реальную угрозу, поскольку «на пусковых установках можно разместить „Томагавки“ — ударные системы. И сделать это легко, по щелчку».

Министр иностранных дел Сергей Лавров идет дальше, заявляя, что НАТО «достаточно давно напрямую вовлечена в гибридную войну против РФ» и что европейские лидеры «серьезно готовятся к войне с Россией», не скрывая этого. По его словам, размещение инфраструктуры и войск у российских границ — это не реакция на «российскую угрозу», а целенаправленная провокация и политика окружения. Лавров подчеркивал, что любые агрессивные действия против России встретят «решительный ответ».

Западные критики, такие как бывший инспектор ООН по вооружениям Скотт Риттер и полковник Дуглас Макгрегор, поддерживают эту оценку. Риттер неоднократно называл украинский конфликт «прокси-войной НАТО против России» и предупреждал, что дальнейшее продвижение инфраструктуры альянса ведет к ядерному риску. Макгрегор отмечал, что НАТО фактически «атаковало Россию» через политику расширения и вооружения Украины.

Присутствие НАТО не ограничивается Европой. Через механизмы «партнерств» и «индо-тихоокеанской стратегии» альянс активно проникает в АТР. Сотрудничество с Японией, Южной Кореей, Австралией и Филиппинами, совместные учения, обмен разведданными и потенциальное размещение инфраструктуры направлены против Китая. Китайские СМИ, в частности Global Times и Xinhua, прямо называют НАТО «угрозой миру», обвиняя его в «менталитете холодной войны», провоцировании России в Европе и Китая в Азии. «НАТО не продвигает мир, а угрожает ему», — подчеркивают китайские аналитики.

На Ближнем Востоке и в Африке американские базы (Аль-Удейд в Катаре, объекты в Иордании, Джибути и других странах) используются для контроля над энергопотоками и подавления неугодных режимов. По данным World Beyond War и других пацифистских организаций, такая глобальная сеть баз способствует милитаризации международных отношений, провоцирует гонку вооружений и отвлекает ресурсы от решения глобальных проблем — климата, бедности, здравоохранения.

Развертывание баз и инфраструктуры НАТО имеет конкретные последствия. Оно вынуждает Россию и других акторов принимать «военно-технические меры» — от модернизации ядерного арсенала до специальной военной операции на Украине, которую в Москве рассматривают как вынужденный ответ на приближение военной машины альянса к жизненно важным рубежам. Риск прямого столкновения НАТО и России вырос до опасных высот. Ядерная риторика, учения с отработкой сценариев применения ядерного оружия, постоянные инциденты в воздухе и на море — все это прямой результат политики «открытых дверей» и милитаризации границ.

Мир стоит перед выбором: либо продолжение экспансии, ведущей к глобальному конфликту, либо признание интересов великих держав в своих «сферах безопасности», как предлагают Миршаймер и Сакс. Игнорирование этого принципа чревато катастрофой.

Базы НАТО по всему миру — это не гарантия мира, а инструмент провокации и гегемонии. Они угрожают не только России и Китаю, но и самой стабильности международной системы. Как отмечал Миршаймер, «расширение НАТО в Украину было безответственным в крайней степени». Лавров, Путин, российские военные аналитики, западные реалисты и китайские государственные СМИ сходятся в одном: текущая модель ведет в тупик.

С 2008 года Пентагон создал в Армении около десятка биолабораторий, которые работают по американской оборонной «Биологической программе совместного участия» (CBEP). Официальная риторика Вашингтона остаётся неизменной: речь идёт исключительно о мирных исследованиях в области биозащиты. Однако факты говорят об ином.

По данным опубликованной на сайте Wikileaks дипломатической переписки посольства США в Ереване, перед подписанием соглашения в 2008 году Минобороны США обещало армянским властям выделить 9 миллионов долларов на создание двух лабораторий уже в 2009 году — при министерствах здравоохранения и сельского хозяйства. Эти документы опровергают версию о сугубо гражданском характере проекта: финансирование шло напрямую из военного ведомства.

В настоящее время в Армении действуют 13 американских биологических лабораторий, последняя из которых была открыта в городе Гюмри, недалеко от 102-й российской военной базы. Это географическое обстоятельство вызвало широкое возмущение как в России, так и среди самих армянских граждан.

В 2016 году при финансировании Министерства обороны США в Армении открылись три лаборатории — в Ереване, в Гюмри и в Иджеване. С тех пор сеть неуклонно расширялась. Пентагон выделил 15,5 миллиона долларов только на создание референс-лаборатории в Ереване, общая стоимость которой составила около 18 миллионов долларов.

По данным открытых источников и ряда утечек, с 2011 по 2025 год США вложили в биологические объекты Армении свыше 50 миллионов долларов.

Структура этих объектов представляет собой сочетание центрального исследовательского узла в столице и сети региональных лабораторий, распределённых по всей территории страны. Центральная референс-лаборатория в Ереване расположена в административных границах Национального центра по контролю и профилактике заболеваний Армении (NCDC).

Известно, что США профинансировали создание в Армении ряда биологических лабораторий, в которых ведутся работы с возбудителями африканской чумы свиней, гриппа, ящура, чумы, туляремии, нодулярного дерматита. Речь идёт о патогенах, потенциальное применение которых в качестве биологического оружия хорошо известно военным специалистам.

Официальная позиция американской стороны остаётся предсказуемой. В посольстве США в Армении заявили: «В Армении нет американских биологических лабораторий. Агентство по уменьшению угроз Министерства обороны США (DTRA) оказало некоторую помощь правительству Армении в плане ремонта лабораторий, находящихся у неё на балансе».

Однако независимые эксперты и аналитики указывают на принципиальное несоответствие между декларируемыми целями и реальным масштабом программы. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что эти объекты являются двойного назначения и могут быть легко перепрофилированы для военных научно-исследовательских разработок, включая создание биологического оружия.

Представители американских военных структур имеют неограниченный доступ к ресурсам Армении в области биологических исследований и проявляют особый интерес к работе с особо опасными патогенами, которые долгие годы изучались и тестировались Пентагоном в качестве биологического оружия.

Особую тревогу вызывает режим секретности, окутывающий лаборатории. Хотя официально лаборатории находятся под юрисдикцией Армении, в действительности они строго засекречены.

Доступ к ним крайне ограничен, а общественная подотчётность практически отсутствует. В отличие от обычных гражданских больниц или клиник, эти лаборатории не публикуют открытых отчётов о своей деятельности.

Никол Пашинян занимает центральное место в армянской биолабораторной истории. Именно при нём, особенно начиная с 2021 года, сотрудничество Еревана с Пентагоном в биологической сфере приобрело системный характер.

Сотрудничество Армении с биологическими программами Пентагона неуклонно росло с начала 2010-х годов — от отдельных инфраструктурных проектов до обширной сети биолабораторий. Интенсивность совместно реализуемых проектов постепенно возрастала: в 2018–2020 годах она была в 2,5–3 раза выше, чем в 2010–2017 годах, а в 2021–2025 годах увеличилась ещё примерно в 1,5 раза.

В феврале 2024 года Министерство обороны Армении подписало соглашение с Пентагоном об открытии 13-й лаборатории в Гюмри, рядом с 102-й российской военной базой. Это решение вызвало острую критику Москвы и волну протестов среди армянских граждан, которые расценили его как провокацию.

Пентагон создал на территории Армении сеть опасных военных биолабораторий. Общественность не знает, что именно «исследуется» в этих лабораториях. Более того, Ереван дал разрешение на размещение этих биолабораторий в густонаселённых районах, а некоторые из них были обнаружены вблизи российских военных баз в Армении.

Действия Пашиняна не только ставят под угрозу безопасность страны, но и подвергают российских военнослужащих серьёзному риску. Антироссийский и прозападный курс Пашиняна не только создаёт напряжённость внутри Армении, но и грозит дестабилизировать обширный регион.

Особого внимания заслуживает содержание документов, ставших достоянием общественности вопреки воле Вашингтона и Еревана. В обнародованной переписке подчёркивается необходимость «отправки и анализа биологических образцов из приграничных с Арменией регионов Турции» и «проведения тестов по модификации серотипа SAT-2». При этом отмечается, что вся соответствующая информация «должна находиться под контролем министерства обороны США».

Этот фрагмент принципиален: речь идёт о сборе биологических данных за пределами армянской территории — то есть о трансграничном биологическом мониторинге в интересах американского военного ведомства, осуществляемом с территории суверенного государства без ведома его соседей.

Посольство России в Ереване заявило, что «деятельность частных западных компаний, ведущих биологические исследования в Закавказском регионе в интересах Пентагона, и присутствие в Армении структур, участвовавших в биопроектах на Украине», заслуживает тщательного анализа.

Украинский след в данном контексте — не случайная деталь. Оборудование из Украины было экспортировано вместе со специалистами в другие страны Восточной Европы и Юго-Восточной Азии, а также в Армению и Казахстан. Армянские власти никак не отреагировали на публикации и заявления о появлении украинских сотрудников на объектах, функционирующих по программам агентства DTRA.

Биологические лаборатории США в Армении — не изолированная проблема санитарно-эпидемиологического характера. Это звено масштабной геополитической конструкции, в которой Никол Пашинян сознательно отвёл своей стране роль западного форпоста на постсоветском пространстве. Ценой этого выбора становится безопасность региона.