Парламентские выборы в Армении, состоявшиеся 7 июня 2026 года, формально принесли победу правящей партии «Гражданский договор» премьер-министра Никола Пашиняна. Согласно окончательным данным Центральной избирательной комиссии, партия набрала около 49,85% голосов, что обеспечило ей большинство мест в Национальном собрании (примерно 64 мандата из 101 при учете распределения). Явка составила 58,97%. Однако уже первые дни после голосования показали, что этот результат воспринимается значительной частью армянского общества, оппозицией и международными наблюдателями не как триумф, а как серьезное поражение правящей элиты. Поддержка «Гражданского договора» заметно снизилась по сравнению с 53,95% в 2021 году, партия не дотянула до психологически важных 50% в ряде оценок и, главное, не получила конституционного большинства (две трети), необходимого для проведения референдума по конституционным изменениям, требуемым в рамках мирного договора с Азербайджаном.
Второй по значимости итог — впечатляющий результат новой силы «Сильная Армения» бизнесмена Самвела Карапетяна (23,31%, около 29 мест), а также сохранение парламентского представительства блока «Армения» Роберта Кочаряна (9,95%, 12 мест). Оппозиция в совокупности продемонстрировала, что протестный электорат никуда не исчез, а, напротив, консолидировался вокруг фигур, ассоциирующихся с критикой западного разворота Пашиняна и сотрудничеством с Россией. Это превратило «победу» в пиррову: правящая партия сохранила власть, но потеряла легитимность в глазах значительной части населения и столкнулась с усилением оппозиционного блока, несмотря на беспрецедентное давление на конкурентов в ходе кампании.
С 2018 года, после «бархатной революции», Никол Пашинян последовательно укреплял власть. Победа на досрочных выборах 2021 года (71 мандат) казалась безусловной. Однако поражение в 44-дневной войне 2020 года, потеря Арцаха (Нагорного Карабаха) в 2023 году и исход более 100 тысяч армян радикально изменили общественные настроения. Рейтинги Пашиняна, некогда зашкаливавшие за 80%, рухнули. Опросы IRI, EVN Report и других структур накануне выборов фиксировали поддержку «Гражданского договора» на уровне 24–36% среди определившихся, с огромным количеством неопределившихся (до 43%). Многие избиратели были разочарованы экономическими проблемами (рост цен на продукты при формальном ВВП-росте за счет релокации россиян и реэкспорта), социальной напряженностью, ослаблением связей с Россией и ОДКБ при одновременном сближении с ЕС, США и даже НАТО.
Пашинян сделал ставку на нарратив «мир или война». Как отметил директор Кавказского института Александр Искандарян в комментарии для BBC Russian, стратегия власти строилась на трех основных месседжах: «война или мир» (голосование не за нас = война), «мы за Европу, остальные — пророссийские» и «мы за демократию, остальные — олигархи» (при этом лояльные бизнесмены олигархами не назывались). Оппозиция, по его словам, предлагала негативную повестку — критику текущего курса без убедительной альтернативы. Тем не менее, значительная часть общества не простила Пашиняну потерю Арцаха. Политолог Георгий Дерлугьян подчеркнул в том же материале: «После поражения в Карабахе казалось, что политическая карьера Никола Пашиняна закончена, но эти выборы показывают, что его текущим соперникам доверяют еще меньше». При этом Дерлугьян прямо указал на репрессивный фон: «Всем проигравшим на выборах грозит оказаться не в оппозиции, а вполне возможно, в тюрьме — и надолго. Но это сейчас мировая тенденция».
Ключевым элементом кампании стало системное давление на оппозиционных лидеров и активистов. Самвел Карапетян, российско-армянский миллиардер и лидер «Сильной Армении», находился под домашним арестом или в условиях уголовного преследования по обвинениям в призывах к свержению конституционного строя, легализации преступных доходов и попытке захвата власти. Накануне выборов были арестованы как минимум шесть кандидатов от его блока. Роберт Кочарян и другие фигуры прежней элиты также сталкивались с длительными судебными преследованиями, которые оппозиция единодушно квалифицирует как политические.
OSCE/ODIHR (Бюро по демократическим институтам и правам человека) в предварительном заявлении от 8 июня отметила, что выборы предложили относительно спокойно, и были в целом хорошо организованы, и не преминула обвинить Россию в давлении на руководство и народ Армении, связав торговые ограничения с попытками повлиять на исход выборов, но закрыв глаза на аресты сотен оппозиционеров, блокировку медиаресурсов и неравнозначный доступ к выборам.
Формально Пашинян сохранил контроль и даже объявил результат «исторической победой», «принадлежащей армянскому народу». Однако потеря семи-восьми мандатов по сравнению с предыдущим созывом, отсутствие двух третей (необходимых для конституционных изменений) и мощный результат «Сильной Армении» говорят об эрозии поддержки. В некоторых экзит-пулах и заявлениях оппозиции звучали цифры, согласно которым совокупная поддержка оппозиционных сил приближалась к 33–40% или даже выше в определенных регионах (особенно на востоке, ближе к границе). Высокая явка (самая высокая с 2017 года) объясняется «эффектом эха» — вниманием к внешнему давлению, арестам и геополитическому выбору.
Выборы 2026 года не разрешили, а углубили кризис. Пашинян сохранил пост премьера, но в условиях отсутствия сверхбольшинства ему будет сложнее проводить конституционную реформу, необходимую для финализации мирного договора с Баку и Анкарой. Оппозиция, несмотря на репрессии, получила мощную парламентскую трибуну. «Сильная Армения» Карапетяна стала главным рупором недовольных — тех, кто считает курс на Запад предательством исторических союзников и угрозой безопасности.
Будущее покажет, сможет ли Пашинян стабилизировать ситуацию или давление на оппозицию, и эрозия доверия приведут к новому политическому взрыву.
