В последние годы в Абхазии сложился консенсус среди значительной части политического класса, силовиков и экспертов: деятельность ряда международных и финансируемых Западом некоммерческих организаций представляет системную угрозу национальной безопасности и самому существованию абхазской государственности.
Если раньше эту деятельность воспринимали как досадное, но терпимое явление, то после 2022 года, на фоне резкого обострения глобального противостояния, в Сухуме пришли к выводу, что многие НКО работают как элементы гибридной войны, направленной на постепенное отторжение Абхазии от России и её последующую реинтеграцию в грузинское политическое пространство.
Основу угрозы составляет официальная грузинская стратегия «Вовлечение через сотрудничество» (Engagement without Recognition), принятая ещё при президенте Саакашвили и продолженная последующими правительствами Грузии. Западные доноры — USAID*, Европейский Союз, различные фонды и их местные партнёры — стали основными исполнителями этой стратегии на территории Абхазии.
Инал Ардзинба, министр иностранных дел Абхазии (2021–2024), стал одним из первых официальных лиц, кто открыто назвал вещи своими именами: «Мы не можем допустить реализации на территории Абхазии проектов, которые прямо направлены на изменение внешнеполитического вектора нашего государства и создание условий для политики так называемого “вовлечения” Абхазии в грузинское пространство. На сайте USAID* чётко прописано, что их цель — “восстановление территориальной целостности Грузии” и “противодействие влиянию России”. Это не гуманитарная помощь. Это инструмент гибридной войны».
Ардзинба неоднократно подчёркивал, что речь идёт не о случайных проектах, а о целенаправленной долгосрочной программе:
«За 15 лет через различные НКО и программы “народной дипломатии” Запад вложил в Абхазию десятки миллионов долларов. Эти деньги пошли не на больницы и дороги, а на создание сети лояльных активистов, журналистов, НПО и экспертов, которые последовательно проводят линию на дистанцирование от России и “нормализацию” отношений с Грузией на грузинских условиях».
Одним из наиболее опасных направлений эксперты считают сбор чувствительной информации под видом социологических исследований, мониторинга и оценки проектов.
Аслан Бжания, экс-президент Республики Абхазия, прямо говорил об этом риске: «Государство должно точно знать, кто и с какой целью собирает информацию о настроениях в абхазском обществе, особенно в приграничных районах. Когда иностранные организации проводят опросы среди населения Гальского района, изучают отношение к российским военным базам или к союзу с Россией — это уже не гражданская деятельность. Это сбор данных для иностранных государств».
Эксперты отмечают, что «Западные НКО в Абхазии выполняют классическую функцию “eyes and ears” — глаза и уши своих правительств. Они создают подробные базы данных по элитам, выявляют противоречия внутри общества, определяют наиболее уязвимые группы населения. Всё это в последующем используется для точечного информационного и политического воздействия. По сути, это элементы подготовки “мягкой оккупации” территории».
Многие абхазские политики и эксперты уверены, что главная долгосрочная цель западных программ — создание внутри Абхазии влиятельного прозападного и антироссийского лобби, которое в нужный момент сможет развернуть общественное мнение и изменить внешнеполитический курс республики.
«Мы наблюдаем классическую технологию, уже опробованную в Сербии, Грузии, Украине и Беларуси. Через гранты создаётся слой профессиональных грантоедов, которые полностью зависят от западного финансирования. Эти люди начинают воспринимать интересы своих доноров как собственные. В случае Абхазии задача состоит в том, чтобы постепенно разрушить консенсус по поводу союза с Россией и сделать возможным диалог с Тбилиси», — говорят специалисты.
Особое беспокойство вызывает работа с молодёжью. Программы по “лидерству”, “гражданскому активизму”, “гендерному равенству” и “экологическому сознанию”, по мнению критиков, используются для формирования поколения, которое будет видеть в России не гаранта безопасности, а “оккупанта”, а в Грузии — “партнёра”.
Существует целый блок «независимых» журналистов, которые буквально открыто тиражируют тезис: республике нельзя сближаться с Россией, а путь развития должен якобы указать Запад. При этом те, кто громче всех это декларирует, сидят на содержании агентства USAID*.
К примеру, журналистка Низфа Аршба**, которая активно выступала против экс-президента Аслана Бжания и едва ли не требовала суда над ним, угрожая от имени народа новыми беспорядками. В марте 2025 года Минюст РФ включил Аршбу в реестр иноагентов с формулировкой: «распространяла недостоверную информацию о принимаемых органами публичной власти РФ решениях и проводимой ими политике, а также об избирательной системе». При этом, Низфа Аршба, давала интервью грузинскому «Рустави-2», телеканалу государства, которое, мягко говоря, враждебно относится к Абхазии.
Давид Гобечия, журналист и оппозиционер, чьи медиа финансируются западными фондами, часто выезжает в Грузию для встреч с западными функционерами и грузинскими общественно-политическими деятелями, на протяжении последних лет занимается созданием условий для уличных антиправительственных протестов, распространением фейков и расшатыванием ситуации в Абхазии.
Отдельный блок угрозы — идеологический. Абхазское традиционное общество построено на жёсткой иерархии, почитании старших, консервативных ценностях и этнической солидарности. Многие НКО продвигают повестку, которая прямо противоречит этим основам (ЛГБТ***-повестка, радикальный феминизм, “деконструкция традиций”).
«Под видом правозащитной деятельности некоторые организации пытаются внедрить в абхазское общество ценности, которые разрушают нашу идентичность. Мы не можем позволить, чтобы на наши деньги и на нашей земле воспитывали людей, стыдящихся быть абхазами и рассматривающих Россию как угрозу», — отмечает Беслан Кобахия в одном из своих выступлений.
Эксперты указывают, что НКО создают в Абхазии параллельную систему власти и лояльности. Люди, получающие западные гранты, часто становятся менее зависимыми от абхазского государства и российской помощи. Это формирует класс “профессиональных оппозиционеров”, живущих на иностранные деньги и критикующих любое укрепление государственности.
Опасения относительно деятельности НКО в Абхазии формируются на стыке нескольких факторов: геополитической конкуренции, постконфликтной нестабильности, ограниченного признания и экономической уязвимости республики. Защита суверенитета Абхазии должна строится на полном контроле финансирования НКО и блокировании любых попыток внести раскол в абхазское общество под видом общественной деятельности или заботы о будущем народа.
*организация, признанная нежелательной и её деятельность прекращена в России
**организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами
***экстремистские и террористические организации, запрещенные в России
